17:37 

Без названия

Nidzigasumi
Нет ничего невозможного, если ты охуел до нужной степени (с)
Название: Без названия
Фандом: Блич
Автор:Nidzigasumi(Jizell)
Бета: Сирота я безбэтная, и некому меня отбэтить
Гамма: И отгаммить
Пейринг/Персонажи: Бьякуя/Ренджи, Ренджи/БЬякуя
Рейтинг: NC-17
Жанр: очередной трах
Предупреждения:ну...педерастия это же вовсе не извращение, правда?
Статус: закончен
Дисклеймер: отказываюсь от прав, не волнуйтесь, отказываюсь.
Размещение: только указывайте мое авторство, ладно?

Тренировка шестого отряда была в самом разгаре. Бьякуя наблюдал за нею из окна второго этажа, стараясь встать так, чтобы с площадки его никто не заметил. Этот новый лейтенант всегда спешил надеть сброшенное перед утомительными занятиями косодэ, как только замечал капитана, и уже не снимал его до конча тренировки, хоть и видно было, что в такую жару оно неимоверно тяготит его. Бьякуя не хотел смущать этого парня, поэтому перестал появляться на веранде и, если и смотрел за ним, то из окна своего кабинета, откуда его присутствие было трудно обнаружить.
Капитана до сих пор не покидали сомнения в правильности своего выбора. Не то, чтобы синигами в чем-то не устраивал его, но Бьякуя понимал, что отдал предпочтение Абараю Ренджи отчасти по личным мотивам. Тот был слишком ярким, заметно выделялся из толпы высоким ростом, необычным цветом волос и татуированным телом. Разглядеть на его фоне боевые качества других офицеров было крайне затруднительно.
Поначалу капитан опасался, что его новый подчиненный может не оправдать ожиданий. Но прошел месяц, а Ренджи не сделал ничего, что могло бы вызвать нарекания. Напротив, очень быстро сошелся с отрядными, завоевал их доверие, оказался очень отвественным и умелым командиром. Бьякуя обратил внимание, что тот охотно помогает каждому, кто просит его об этом, одинаково ровно относится ко всем членам отряда независимо от их статуса и умений. Да, он мог запросто дать подзатыльник или крепко выразиться в отношении кого-либо из них, бывало, что и грубо пошутить, но это не вызывало никаких негативных реакций со стороны его подчиненных, Ренджи воспринимался ими, как старший, авторитетный товарищ. Бьякуя даже немного ревновал - ему за много лет работы не удалось вызвать к себе таких чувств, хотя дисциплина в любом случае соблюдалась жестко.
Капитану Кучики нравился этот парень, он был искренне рад, что лейтенант на разочаровал его. Единственное, что несколько смущало, это поведение Ренджи, когда они оказывались один на один. Синигами явно испытывал замешательство, не находил себе места в присутствии капитана. Было странно, что у такого ловкого и уверенного воина вдруг все начинало валиться из рук, как только Бьякуя находился поблизости. Лейтенант был приветлив, чуть улыбался, когда здоровался или обращался к своему командиру, но стоило капитану чуть затянуть разговор или перейти на обсуждение частных дел, как Ренджи явно тушевался и зачастую не находил, что ответить. Бьякуя пытался понять причины такого поведения, но не смог сделать никаких выводов, которые бы достоверно отражали ситуацию.
Ему бы следовало мыслить несколько в ином направлении, но капитану даже в голову не приходило, кем он был в глазах своего лейтенанта.

* * *

Товарищи по одиннадцатому отряду поздравляли Ренджи с новым назначением.. Но тот, до этого дня, казалось бы, всеми силами желавший оказаться рядом с капитаном Кучики, замечал за собой неимоверное волнение. Он вспомнил тот день, когда, еще будучи нищим и полуголодным студентом, впервые увидел его в стенах Академии - ослепительного в своем достоинстве, богатстве и красоте. Ренджи не смог даже приблизиться к нему, так и замер в дверях с трясущимися губами, из которых не доносилось ни единого звука. Минутой позже капитан сам прошел мимо него, даже мельком не окинув взглядом, настолько этот руконгайский парень был для него тогда никем.
Ренджи старался, рвал когти, тянулся за ним с того дня, поставил перед собой цель - превзойти капитана Кучики. И, более того, продвигался в достижении этой цели семимильными шагами, нещадно гоняя себя на тренировках и оставаясь на площадке даже тогда, когда с нее уходили самы стойкие бойцы одиннадцатого отряда. Но в те минуты, когда он был честным с собой до конца, синигами осознавал, что догнать капитана ему будет чрезвычайно сложно. И не потому, что тело слабее, или умений не хватает, а потому, что Бьякуя Кучики обладал такой уверенностью, такой мощной харизмой, какая может быть заложена только в сиятельного аристократа, с детства привыкшего чувствовать свое превосходство.
Ренджи надеялся, что сумеет преодолеть замешательство, если окажется рядом с капитаном и познакомится с ним поближе, но все оказалось еще хуже, чем он ожидал. Выправка и самодисциплина знатного синигами, его горделивая походка и снисходительный взгляд только подчеркивали неотесанность и руконгайские манеры лейтенанта . То, на что в одиннадцатом отряде никогда не обращали внимание, здесь, рядом с капитаном Кучики, приобретало чуть ли не самое важное значение. Бьякуя наполнял незримое поле вокруг себя смесью безупречной силы, сдержанных манер и утонченной красоты. Каждый, кто находился в непосредственной близости от него, чувствовал свое несоответствие этой атмосфере и начинал испытывать неловкость.
Сам Ренджи еще готов был спокойно перенести, если капитан обращался к нему с официальными вопросами, которые требовали формального ответа. Но если же Бьякуя пытался завести разговор, тема которого не относилась напрямую к делам службы, лейтенант напрочь забывал весь свой скудный лексикон и с трудом выдавливал из себя самые простые ответы. И, разумеется, его стеснительность ни в коей мере не проявлялась в общении с остальными, тут уже лейтенант с лихвой наверстывал упущенное, практически не закрывая рот во время тренировок.
В первые две недели было очень тяжело, спасало разве что общение с офицерами отряда и симпатии подчиненных, но тем не менее Ренджи все равно понемногу начинал привыкать к своему капитану, замечал, что тот готов идти навстречу, хоть и в довольно своеобразной манере.
После того, как лейтенант пообвыкся на новой должности, его стало волновать одно обстоятельство - он ни разу не видел, как фехтует Бьякуя, хоть и порывался понаблюдать за его тренировкой. А, если повезет, то и поучаствовать в ней в качестве противника. Но капитан, как назло, никогда не выходил на площадку отряда, даже когда она пустовала. Где же он тренировался? Ренджи решил, что когда-нибудь обязательно узнает это, но оказии пока не подворачивалось.

* * *

Так прошло еще полгода. Бьякуя заметил, что лейтенант привык к нему, взгляд его стал гораздо более открытым, а позы - почти непринужденными. Он уже охотно отвечал на его вопросы, перестал стесняться и даже мог сам спросить его о чем-нибудь, совсем неназойливо, и не настаивая на развернутом ответе. Капитан с удовлетворением отмечал. что боевой уровень и сплоченность отряда повысились, а, значит, он не ошибся, выбрав Ренджи, что особенно радовало его.
И все же ему было мало достигнутого. Бьякуя хотел сблизиться с этим парнем, иногда замечал за собой желание задержать его чуть дольше обычного, о чем-нибудь спросить или даже самому услышать от него какой-нибудь вопрос. Он старался вести себя по возможности проще, но у этой простоты был известный предел, и совсем откровенных разговоров у них с лейтенантом все равно не получалось. Капитан даже начал завидовать своим офицерам, которые общались с Ренджи запросто и без всяких условностей, в любой момент подходили к нему, могли заговорить или просто молча сесть рядом. При них лейтенант прекрасно чувствовал себя на тренировках без косодэ, да и языком молол так, что иной раз синигами и слова вставить не успевали. И, что самое главное, все они не испытывали такого мучительного одиночества, как Бьякуя, потому что не было между ними каких-либо барьеров.

* * *
Этот день Бьякуя запомнил надолго, потому что именно с него все и началось. То самое, на что он до сих пор не обращал внимания, и что вспыхнуло в нем в один момент, стоило только услышать всего несколько слов, предназначенных к тому же вовсе не для его ушей.
Тогда капитана, задержавшегося на службе до позднего вечера, отвлекла от работы подозрительная возня на тренировочной площадке. Он осторожно поднялся и выглянул из окна, стараясь остаться незамеченным. Внизу общались двое молодых синигами, расположившись на веранде под окнами его кабинета, думая, вероятно, что командир давно покинул здание. Капитану показалось, что они находились там уже давно, но до этого момента вели себя достаточно тихо, а теперь между ними назревал конфликт.
- Абарай-сан все равно не будет с тобой, - прозвучал обиженный голос одного из них, - он не спит с мужчинами.
- Тебе-то откуда знать? - язвительно спрашивал второй, - он тебе сам признался?
- Ребята из одиннадцатого отряда сказали! - не дослушивая, перебивал его тот самый, обиженный, но уже победным тоном, - кто ни пытался, не вышло ничего!
- Да у них бы и со мной ничего не вышло! - отвечал ему собеседник, - не то, что с Абарай-саном!
Этого небольшого обрывка разговора капитану хватило с головой. Пораженный услышанным, он аккуратно, чтобы не создавать шума, задвинул ситоми и медленно вернулся на место, радуясь, что никто не видит сейчас его покрасневшего лица. При мысли о том, что кто-то всерьез рассуждает о его лейтенанте, да еще в таком качестве, ему мгновенно стало жарко, отчего он вынужден был распахнуть косодэ.
"Абарай-сан... - крутилось у него в голове, - спать... с мужчинами..."
Воображение тут же нарисовало обнаженного по пояс лейтенанта, обнимающего синигами, лица которого он так и не разглядел. Бьякуя пытался отвязаться от этой картины, но сюжет, как нарочно, развивался еще дальше - Ренджи наклонялся над ним, целовал, тот страстно отвечал ему, развязывал оби, обнажался...
Оставаться на службе стало невозможным, работа больше не шла в голову. Сделав несколько попыток продолжить составление документации и убедившись в их полной безуспешности, капитан поднялся из-за стола, и, даже не убрав бумаги, покинул кабинет.
"Абарай-сан... - не оставлял его в покое голос незнакомого синигами, - с мужчинами..."
Он думал о своем лейтенанте и по дороге домой, и потом, сидя на веранде в саду. Не было смысла скрывать от себя, что Ренджи был желанным - при мысли о том, как он, лежащий на футоне в его спальне, снимает повязку и разводит ноги в стороны, пах колотился нещадно. Вечер Бьякуя провел в настоящем безумии. Оказалось, что если не сдерживать фантазии, они могут зайти гораздо дальше, чем казалось капитану. В своих мыслях он видел Ренджи неистовым, жаждущим его, раскрывающим губы навстречу, прижимающимся и стонущим. В итоге заснуть удалось только ближе к утру, когда силы окончательно покинули его после очередного оргазма.

* * *

Лейтенант поджидал его в коридоре возле кабинета, держа в руках тонкую папку с документами.
- Доброе утро, тайтё, - он, как всегда, вежливо улыбался и был преисполнен энтузиазма, - подпишите, пожалуйста, приказы, да я побегу.
Бьякуя кивнул ему и отвел глаза. Смотреть на Ренджи после всего того, что происходило сегодня ночью, было стыдно. Он попытался отвлечься и думать о чем-то другом, чтобы не покраснеть в присутствии лейтенанта, но теперь, по закону подлости, любая деталь бросалась в глаза - голос этого парня, его взгляд, даже дыхание. Капитан успокоился только тогда, когда Ренджи покинул кабинет.
Теперь он пытался воспроизвести в памяти все увиденное - темные глаза синигами, рисунок татуировок на его загорелой шее, перехваченную белым оби поясницу, свисающие ровным складками хакама, через которые в движении можно было определить контуры стройных ног.
"Ками-сама...снять с него все это, закинуть подальше, прижать к себе, впиться в эти губы, и никогда...никогда больше не отпускать его от себя..."
Ему вдруг стало совсем тяжело. Бьякуя понял, что за последние полгода лейтенант не проявил никаких признаков заинтересованности в нем, были только вечные стеснительность, неловкость, недосказанные слова и это чертово, будь оно неладно, надеваемое во время тренировок косодэ. Почему-то именно оно раздражало более всего остального. Теперь капитана волновало только одно - действительно ли Ренджи не спит с мужчинами или именно он, Бьякуя Кучики, не вызывает в нем никаких чувств? Одним словом - насколько безнадежно положение?

* * *

Самого Ренджи больше заботило другое. За время, проведенное возле капитана, он так и не увидел его фехтующим, а ведь говорили, что тот один из самых сильных воинов в Готей-Тринадцать. Любопытство просто раздирало Абарая на части. Он пытался спрашивать отрядных, где тренируется капитан, но те только пожимали плечами и отвечали, что никогда не видели того на служебной площадке. Лейтенант несколько раз порывался задать этот вопрос напрямую командиру, но Бьякуя вел себя так, что попытка узнать эту информацию начинала казаться Ренджи фамильярностью. И тем не менее померяться силами с собственным капитаном было большим соблазном, поэтому он не оставлял идею когда-нибудь спросить об этом Кучики-тайтё. Когда тот будет в хорошем расположении духа.

* * *

- Ну, как тебе на лейтенантском месте? - спрашивал Иккаку, подливая ему сакэ, - говорят, у капитана Кучики железная дисциплина.
Они сидели втроем в небольшой комнате на шесть татами, которую в казармах одиннадцатого отряда занимали третий и пятый офицеры. За много месяцев у Ренджи не было случая посидеть с бывшими сослуживцами, новая должность отнимала все его время и силы. Так что теперь от них один за другим сыпались вопросы, касающиеся обстановки в шестом отряде.
- Дисциплина да, серьезная, - ответил лейтенант, кивая головой, - но все равно привыкаешь со временем.
Он немного отхлебнул из маленькой чашки и поставил ее на пол возле себя.
- А сам капитан? - интересовался Юмичика, наклоняя голову и улыбаясь.
Ренджи пожал плечами, не понимая, какого именно ответа от него ждут.
- Капитан как капитан, - ответил он, - конечно, совершенно не такой, как Зараки-тайтё...
- Я не о том, - шутливо продолжал пятый офицер, делая глаза нарочито томными, чтобы поддразнить его, - Кучики-тайтё... - голос его переходил на шепот, - он такой привлекательный...
Иккаку клацнул языком и закатил глаза.
- Да отстань ты от него.
- Он еще не делал тебе никаких предложений? - продолжал издеваться Юмичика, подмигивая лейтенанту.
Если бы не легкое опьянение, притупляющее все чувства, Ренджи бы залился краской. Ему в голову до этого момента не приходила мысль о том, чтобы рассматривать своего капитана в качестве любовника. Да и маловероятно, чтобы Бьякуя Кучики вообще мог им заинтересоваться. Лейтенант кинул в офицера скомканным полотенцем.
- Уж ты бы точно на моем месте не растерялся, - пробурчал он, криво усмехнувшись.
Иккаку искоса посмотрел на пятого офицера, тоже не в состоянии сдержаться от усмешки.
- Этот-то да-а...
После чего пойманное Юмичикой полотенце полетело уже в него.

* * *

- Ты уже несколько дней пытаешься о чем-то спросить меня, Ренджи, - капитан обмакнул кисть в тушечницу, не отрывался от записей, - это что-то важное?
Лейтенант раскрыл было рот, чтобы задать волнующий его вопрос, но снова сник и поджал губы.
- Тебе нужен отгул? - Бьякуя так и не поднял на него глаз.
Ренджи активно замотал головой со стороны в сторону.
- Нет-нет-нет, тайтё - ответил он, пугаясь, что его заподозрят в желании отлынить от службы, - я не нуждаюсь в отдыхе.
Капитан поднял на него глаза. Под этим взглядом лейтенант снова сжался и отвернулся. Бьякуя пожал плечами, взял со стола чистый лист и протянул ему.
- Вот, возьми.
Ренджи потянул на себя бумагу, вопросительно глядя на него.
- Если не можешь сказать, - пояснил тот, - напиши.
Бьякуя снова уткнулся в свои записи, более не обращая на него ни малейшего внимания.
Делать нечего, Ренджи взял кисть и устроился для письма на смежном столе. Долго думал, как бы построить фразу, искоса глядя на капитана. Тот продолжал заниматься своими делами, казалось, не замечая его.
Прошло достаточно много времени прежде чем лейтенант решился поднести кисть к бумаге. Быстро вывел несколько предложений, просушил лист, сложил его вдвое и протянул капитану.
- Вот, - произнес он, не решаясь посмотреть на него.
Бьякуя прочитал текст, не меняясь в лице, после чего поднял на него глаза.
- И это все?
Ренджи очень медленно кивнул. Так, чтобы даже трудно было разобрать, подтверждает он написанное, или просто извинятся за дерзость.
Капитан вздохнул.
- Тренируюсь я у себя в поместье, - ответил он, глядя в сторону окна, - а насчет второго...
Ренджи перебил его, опасаясь, что сделал на этот раз что-то лишнее.
- Не обращайте внимания, тайтё. Вырвалось.
Бьякуя повел плечом.
- Да нет, - как-то равнодушно ответил он, - ничего страшного. Я тебя понимаю.
Воодушевленный его реакцией, Ренджи чуть было не запрыгал на месте.
- Если Вы не считаете это дерзостью, - он взволнованно посмотрел на капитана, - я был бы счастлив...
Бьякуя отмахнулся, желая в корне подавить наметившийся было речевой поток своего обрадованного лейтенанта.
- В ближайшие несколько дней я буду занят, - ответил он ему, уставившись невидящим взглядом в лежащие перед ним документы, - приходи в пятницу после службы.
У Ренджи невольно вырвался вскрик удивления, отчего Бьякуя поднял бровь и вопросительно посмотрел на него, призывая соблюдать дисциплину.


* * *

Ночь с четверга на пятницу лейтенант провел, как на иголках. Сверток с чистой формой (на случай, если придется переодеваться), был собран уже с вечера и лежал возле входа. Мысль о том, что он будет тренироваться вместе с капитаном, лишала Ренджи сна. Он не мог угомониться и постоянно вертелся, продумывая свои действия и стараясь угадать, каким бы мог быть стиль сражения аристократа Кучики, который наверняка занимался фехтованием с лучшими учителями.

* * *

Бьякуя был рад случаю принимать лейтенанта у себя в поместье и усматривал в этом нечто неуловимо интимное. В те несколько дней, которые отделяли его от встречи с Ренджи, он только и думал, как повести себя и какие действия предпринять, чтобы сделать их отношения более открытыми. Капитан был совсем не против того, чтобы зайти как угодно далеко, но из опасения разрушить гармоничную естественность течения событий отбросил многие идеи. В частности, ему показалось совершенно неуместным предложить лейтенанту ужин или прогулку по саду - все это явно выходило за рамки их текущих отношений.
Конечно, после изнурительной тренировки им обоим очень кстати пришлась бы парная, но Бьякуя и тут не был уверен, что сможет с достаточной степенью непринужденности пригласить лейтенанта туда.
В итоге он принял решение встретить Ренджи в неформальной одежде, вести себя чуть менее сдержанно, чем обычно, а далее положиться на обстоятельства.


* * *

- Вряд ли ты разглядишь мои действия, - говорил капитан запыхавшемуся парню, который стоял перед ним с опущенным занпакто, - я не буду нападать. Постарайся просто достать меня.
Битый час лейтенант пытался хотя бы попасть по лезвию его меча - ни одно из действий ни на шаг не приблизило его к этому. Бьякуя даже не выставлял защиту - просто уходил от его ударов.
"Вот это скорость!" - думал Ренджи, совершая очередную атаку.
Он был весь взмылен, косодэ его сбилось и частично вылезло из под хакама, по шее стекал пот. Но, несмотря на это, лейтенант не сдавался и продолжал преследовать капитана по всей площадке. И, хотя его положение казалось со стороны комичным, Бьякуя даже не думал дразнить его. Наоборот, был очень серьезен и указывал лейтенанту на ошибки. Терпеливо. По нескольку раз.
Ренджи старался их исправить, хотя это и не всегда удавалось, многих навыков не хватало, кое-что было совершенно неизвестным.
- Мне... - задыхаясь говорил он после очередной неудачи, - трудно предсказать... Ваши действия, тайтё...
Бьякуя чуть заметно улыбнулся и вскинул бровь.
- Ты ожидал, что будет проще?
Ренджи тоже попытался изобразить улыбку.
- Я рад, что не проще, тайтё, - смущенно ответил он, - мне есть, чему учиться у Вас.

* * *

Под конец тренировки обессиленный лейтенант уселся на край деревянной веранды, положив занпакто рядом с собой. Волосы его были всклочены, косодэ на спине промокло и прилипло к телу, таби были в таком состоянии, что их проще было выбросить. Ренджи было стыдно перед капитаном за свой внешний вид, он чувствовал себя грязным дворовым псом рядом с ним, сумевшим остаться относительно опрятным.
- Я в достаточной мере удовлетворил твое любопытство? - спрашивал его Бьякуя, аккуратно задвигая свой меч в ножны.
Ренджи кивал, не поднимая головы.
- Да, тайтё, спасибо, - отвечал он, - Вы извините... я совсем немного посижу... и пойду... только переоденусь...
Капитан смотрел на него сверху, уставшего и измотанного. Отпускать лейтенанта ему совершенно не хотелось. Как раз наоборот, пусть бы он задержался подольше, еще немного побыл рядом. Бьякуя хотел его даже такого - растрепанного, вспотевшего и изможденного. Жадно хотел, неистово, но был был согласен и на гораздо меньшее - пусть ничего не получится, ограничится простым общением, но только бы он остался.
Собравшись с духом и очень надеясь, что Ренджи не уловит никакого напряжения в его интонациях, он решился это произнести:
- Тебе не стоит покидать поместье в таком виде, - чтобы даже позой не выдать своего смущеия, Бьякуя в это время снимал шнурок, поддерживающий рукава тренировочного серого косодэ, подобного которому носят во многих школах фехтования обычные бойцы, - Пойдем. Я провожу тебя в парилку.
Бьякуя направился в южное крыло здания, не дожидаясь, пока лейтенант поднимется, а потому, к счастью для себя, не увидел его округленных глаз и открытого в удивлении рта.

* * *

Раздевались они, стараясь не смотреть друг на друга, и еле преодолевали смущение. Позже, зайдя в парилку, уселись на мокрый деревянный настил спинами друг к другу, продолжая испытывать замешательство. Но какой-никакой разговор все же клеился, даже Ренджи не стеснялся делиться впечатлениями, не проявляя, впрочем, при этом всех тех швкальных эмоций, которые его обуревали.
Иногда они оборачивались, чтобы посмотреть друг на друга, если ход беседы требовал зрительного контакта. Бьякуя встречался при этом с простодушной и немного смущенной улыбкой своего лейтенанта, а Ренджи - с ясным взглядом серых глаз, чуть тронутых необъяснимой грустью.
Атмосфера происходящего значительно отличалась от той, которая существовала на территории служебных помещений, и позволяла вести себя менее скованно. Сейчас многое из сказанного уже не казалось странным, и не удивляло ни одного, ни второго.
После одной из длинный пауз капитан все-таки решился задать интересующий его вопрос.
- Могу я спросить, Ренджи.. - тот посмотрел на него, но Бьякуя старался не встречаться с ним взглядом, даже, казалось, специально отвернулся еще больше, - есть ли у тебя такой друг... - наступила недолгая заминка, - которых иногда описывают... в самурайских сказаниях?
После этого вопроса лейтенант, понимая, почему капитан не поворачиваетяс к нему, тоже уткнулся взглядом в пол.
- Вы имеете в виду... - произнес он, еле заметно краснея, - таких... ради встречи с которыми можно пожертвовать жизнью? Как в этих историях?
Ренджи ненадолго задумался и опустил ковш на пол, так и на набрав воды.
Капитан напрягся в ожидании, и чувствовал, что боится любого ответа. "Нет" могло означать, что парень в принципе не вступает в такие отношения, а "да" было, пожалуй, и того хуже. Он услышал за своей спиной шумный вздох, такой, какой издают после того, как долго собирались с ответом.
- Такого друга у меня нет, тайтё, - ответил ему лейтенант, - но я...наверное...ради Вас... смог бы...
Произнести отчетливую фразу у него не язык не поворачивался. Ренджи чувствовал, что и без того, кажется, наговорил лишнего. Если почему-либо он вообще смог такое сказать, то только потому, что формально эти слова не содержали ничего предосудительного. Пусть Бьякуя Кучики как хочет, так и понимает его. В любой момент все можно объяснить преданностью и уважением к своему командиру, которые, к слову говоря, тоже играли далеко не последнюю роль.
- Ренджи... - лейтенант услышал это совсем рядом, почти возле своего уха, - посмотри на меня...
Вот уж никак нельзя было подумать, что такое может с ним случиться. Как он повернулся, как его губы тут же встретились с губами капитана, как они сплелись в объятиях - потом он не будет этого помнить, потому что осознавать себя начал только с того момента, как лежал, опрокинутый на мокрые доски пола, а над ним сверху нависал Кучики Бьякуя, лаская его лицо и упираясь коленом в пах. И его взгляд - не пожирающий, не животный, нет. Это был взгляд влюбленного, который бесконечно счастлив от того, что ему ответили взаимностью. Ренджи не мог в это поверить, но видел же, видел это - капитан любил его. И его глаза - незнакомые, с совершенно иным, непривычным, выражением - они были так близко. Лейтенант не узнавал его, сам потянулся вперед, за новым поцелуем, забывая, что это его командир, и видя рядом с собой просто мужчину, жаждущего объятий. Как-то само по себе получилось, что он перешел на "ты" и назвал капитана по имени.
Тот же все понимал с самого начала, уловил и раскрытые губы, и двинувшийся навстречу язык дрожащего от невозможности поверить в происходящее парня, и его неловкие в первые минуты объятия, неуверенные, скомканные. Был и тихий, но отчаянный, вздох, когда Бьякуя положил его на спину и развел коленом ноги. Может, он опасался, что его тут же возьмут, как ничего не значащую игрушку, а ему и предпринять-то нечего, потому что Кучики - его капитан? Бьякуя было пришел в замешательство, но, с другой стороны, если хочется, то почему бы и нет? Несмотря ни на что, его лейтенант был возбужден, глухо постанывал и позволял ему делать все, что вздумается, даже не пытаясь сопротивляться.
И что, спрашивается, такого уж необычного в том, что капитану вздумалось взять его сразу же? Кто может ему это запретить?
- Ренджи, - обратился он к нему, лаская ладонью между ногами.
Просто произнес его имя. Так, как обычно делал это на службе, если собирался что-то потребовать от лейтенанта. И тот, опуская ресницы и отворачиваясь, приподнял бедра и подался навстречу, стараясь стать как можно доступнее.
Бьякуя отпустил его, чтобы лечь сверху, подхватил под колени и закинул на себя его ноги. Выдержал еще несколько секунд, чтобы позволить своему искушению дойти до предела, после чего прижался плотнее, упираясь в него, и с удовольствием для себя отметил, что Ренджи даже не пытается отстраниться, а лицо его прямо-таки алеет от возбуждения.
Стискивая зубы и сжимая пальцами бедра капитана, парень сам осторожно стал двигаться навстречу короткими рывками, сопровождая каждый из них почти что страдальческими стонами. Ему сегодня нравилось быть завоеванным во всех отношениях, тем более, что победитель был более чем достойным противником. Осознавать все происходящее, как реальность, он все еще не мог, хотя то, что Бьякуя проделывал с ним, заводило до крайности. И без того потерявший голову, пытаясь поверить в то, с кем именно он сейчас, Ренджи чуть было совсем не свихнулся, когда капитан взял его почти силой.
Он двигался сам, признавая в этот момент верховенство своего любовника, и горячо желая принадлежать ему всегда. Лейтенант готов был сделать для него все, что бы тот ни попросил. Потому что Бьякуя нравился ему, и потому что это зверски будоражило - ощущать в себе его движущуюся плоть.
Тот смотрел ему в глаза, и лейтенанту казалось, что взгляд его был почти бесстрастным, но все же не вполне - Ренджи видел в них наслаждение, характерное для авторитетного самца, упивающегося тем, что ему отдаются беспрекословно. Когда Бьякуя чуть приподнялся и обхватил его ладонью, чтобы ласкать, он больше не мог сосредотачивать свое внимание на нем, потому что вскоре в паху стало жарко, а в голове закрутились порывистые вихри.
Ренджи слышал будто со стороны, что стонет слишком громко, воюще, по-животному, и что эти стоны вдребезги разбивают всю ауру утонченности, обычно исходящую от его капитана и всего, к чему он имеет отношение. Но поделать с собой ничего не мог - вдобавок к своим крикам он еще и впивался в спину своего любовника ногами, не желая отпускать его от себя и притягивая почти насильно.
Глядя на него, Бьякуя не смог сдержать стонов удовлетворения, но сам кончать не собирался. Теперь, раз он добрался до объекта своей неистовой страсти, то просто так его не отпустит, даже несмотря на то, что лейтенант сильно сжал его и двигался почти бешено. Все-таки ему удалось вытерпеть и сдержать себя, в частности тогда, когда он увидел, что из его любовника брызжет, заляпывая их животы. В этот момент капитан думал, что не выдержит и кончит вслед за ним, но годами культивируемое самообладание взяло верх и теперь он мог продолжать.
Понимая, разумеется, что какое-то время его лейтенанту будет не до бурной страсти, он стал двигаться гораздо медленнее, но останавливаться или выходить из него даже не думал.
Тот на какое-то время стих, просто раскинул руки и тяжело дышал. Бьякуя целовал лицо и шею, гладил волосы, смотрел в темные раскосые глаза, улавливая в них остатки наслаждения и просто удовольствие оттого, что все это происходит с ними сейчас. Ренджи оказался почти таким же, каким капитан и представлял его - страстным, по-звериному возбудимым, но в тоже время нежным. Он довольно быстро пришел в себя и стал проявлять активность - то прижимал к себе бедра любовника, то ласкал ладонями мокрую спину, то надолго захватывал его губы. Лейтенант беспрестанно произносил его имя, вслед за этим очень нежно целуя, и это было приятно до опьянения. Бьякуя тоже звал его по имени, отвечая на затяжные поцелуи, и чуть сильнее вжимался в этот момент.
Ему тоже не до конца верилось во все, что сейчас творилось. Ренджи отдавался ему, хотел его, касался губами. Тот самый Ренджи, при взгляде на которого у капитана в течение нескольких недель сводило весь пах и сердце усиленно билось. Как же стало спокойно при мысли о том, что все волнения была напрасны. Лейтенант сам разрушил барьер между ними, сделал столько шагов навстречу, сколько сам Бьякуя сделать не смог бы. Лежа на его груди и закрыв глаза, капитан почему-то именно сейчас вспомнил то смущение, которое так долго преследовало парня, его нерешительность в присутствии командира, надеваемое им косодэ...
- О-о-о...
Капитан издал протяжный вздох, вспомнив об этом. Он отстранился от своего любовника просто для того, чтобы увериться - Ренджи лежит совершенно обнаженным, и Бьякуя видит все его татуировки, и не только их, а еще и темные соски, упругий живот и все остальное, там, внизу, что сейчас дарило им наслаждение более всего остального.
Ренджи поднялся, сел ему на руки и стал осторожно двигаться сам, стараясь прижаться сильнее. Чувствуя, как его мокрое тело прикасается к такой же мокрой груди его вожделенного любовника, он глухо постанывал и сильнее обвивал его ногами. Он снова понемногу заводился, довольно быстро, и, учитывая, что уже несколько месяцев у него никого не было, сейчас синигами был особенно ненасытен.
Бьякуя чувствовал, как в его живот упирается подрагивающая упругость и удовлетворенно простонал оттого, что Ренджи снова хочет его. Он принялся ласкать торчащий между их животами член, чувствуя, что выдержка начинает изменять ему, но парень вырвался, взял его за руку и дал понять, что сам не прочь, оставаясь в относительно здравом состоянии, посмотреть за тем, как будет биться от наслаждение его капитан. Даже двигаться стал короткими и быстрыми рывками, чтобы заставить того разразиться оргазмом как можно быстрее. Бьякуя чувствовал, что не вытерпит, пытался придержать бедра Ренджи, стонал и останавливал его, но лейтенант был сверху и сделать это было почти невозможно.
- Перестань, пожалуйста, - просил он, понимая, что если тот не замедлит движения, все закончится в самые ближайшие секунды, - я больше не могу...
Последние слова он договаривал, ощущая, что это уже бессмысленно - силы, кипевшие в его паху, рванули наружу, заставляя дрожать и кричать, не менее неистово, чем его лейтенант.
Тот с упоением наблюдал за его лицом в этот момент, выражавшее почти болезненную сосредоточенность на сладостных ощущениях. Бьякуя был невероятно желанен сейчас, его стоны сводили лейтенанта с ума.
"Я так люблю тебя... - думал Ренджи, не решаясь пока еще произнести это вслух, - как же я люблю тебя..."
Он снова лег на спину, увлекая за собой обессилевшего капитана и укладывая его себе на грудь. Пока тот лежал на нем почти без движения, синигами перебирал его мокрые волосы и тихо шептал о том, как ему было хорошо и как понравилось с ним. Бьякуя слушал его, чувствуя сладкую отраду от этих слов и старался быстрее прийти в себя, чтобы снова ласкать его, потому что лейтенант все еще был возбужден.
- Ренджи... - шептал он, устало лаская его грудь, - ты со мной...

* * *

Капитан все-таки отлежался и почувствовал желание продолжить. Уверившись, что лейтенанта полностью устраивает все, что происходит, и что их мотивы абсолютно совпадают, он решил, что теперь-то уж позволительно все, чего бы только ни захотелось им обоим. Он готов был заниматься с ним чем угодно, но подумал, что, возможно, у его любовника могут быть какие-то рамки допустимого, и решил пока не делать ничего особенного. Ему просто хотелось еще раз заставить его кончить, чтобы услышать эти неконтролируемые животные стоны.
Он скользнул по его телу вниз, намереваясь сделать это достаточно быстро, чтобы лейтенант не успел ничего сообразить и остановить его, догадываясь, что скорее всего, парень будет сопротивляться. Как только он оказался тем, где хотел, он крепко прижал к полу его бедра, чувствуя, как тот начинает трепыхаться.
Ренджи, достаточно быстро догадавшись, чего именно хочет капитан, попытался было вырваться и отстраниться, но когда язык его любовника несколько раз уверенно проскользил по гладкому напряженному члену, а после его обхватили и сжали нежные губы, он махнул на все рукой и понял, что пытаться соблюдать в подобных обстоятельствах какую-то там субординацию попросту нелепо. Позже он вернет ему все доставленное удовольствие, и постарается сделать это в многократном размере.

* * *

Продолжение в спальне было ничуть не менее страстным и во многом сводилось к попыткам острожно, а иногда и не очень, разузнать, до какого предела могут зайти они оба, оказавшись в одной постели. Под конец Бьякуя был удивлен тем, что его лейтенант не стыдиться совершенно ничего, и даже в каком-то смысле превосходит в этом его самого, а Ренджи явно заинтриговала способность капитана угадывать его настроение и действовать так, чтобы это максимально соответствовало желаниям.
- Ты не жалеешь? - шутливо спрашивал он, лежа снизу и заглядывая в глаза любовнику, - я хороший лейтенант?
Бьякуя засмеялся, не зная, что на это ответить, и набросился на него, чтобы проучить - несколько раз сильно качнул бедрами, вдавливаясь в его живот, и прикусил за шею.
- Как я мог выбрать именно тебя, не понимаю, - ответил он, остановившись, когда тот стал подталкивать его снизу, - я же точно помню, что рассчитывал на приличного синигами.
Ренджи обхватил его ногами и, уверяя, что как раз он-то и есть самый приличный, впился в полураскрытые влажные губы.

* * *
Несмотря на невыносимую усталость, засыпалось тяжело. Даже Бьякуя с трудом провалился в сон, перевозбужденный присутствием лейтенанта в своей спальне, что же до того, он и вовсе не мог сомкнуть глаз, просто тихо лежал, чтобы не тревожить капитана. Запах любовника, тепло его тела, гладкая кожа и разметавашиеся по подушке черные волосы продолжали кружить голову. Ренджи пытался, но все еще не мог осознать, что рядом с ним лежит тот самый синигами, которого он впервые увидел в Академии, такого далекого и недоступного.
"Это он, Кучики Бьякуя, - заставлял он поверить себя в очевидный факт, - и я сплю с ним. Этого быть не может!"
Он не успокоился и тогда, когда небо начало понемногу светлеть. Поворачивался к капитану, легко касался его, проводил пальцами по спине, старался приблизить лицо и вдохнуть посильнее, надеясь, что запах поможет ему ощутить реальность. Ренджи зарылся лицов в его волосы и очень тихо, так, чтобы самому себя не слышать, повторял:"Бьякуя... ты самый лучший, Бьякуя..."
Он всем телом прижался к его спине и обнял, все еще рассчитывая уснуть.

* * *
Ему казалось, что они вроде бы довели друг друга до полного истощения и на сегодня с бешеной страстью покончено, но когда Бьякуя во сне непроизвольно придвинул ягодицы к его животу, мысли лейтенанта начали продвигаться в совершенно незапланированном направлении. Что ни говори, но он тоже был мужчиной и его желания мало чем отличались от желаний капитана. И хотя он вовсе не собирался реализовывать их прямо сейчас, да и не известно, как среагирует на это его любовник, но никто не мог запретить ему мечтать. Наметившаяся было сонливость снова улетучилась.
Кучики Бьякуя, отдающийся ему - от одной этой мысли член подскочил и запульсировал, упираясь капитану точнехонько между ног. Ренджи на секунду встревожился - как бы тот не проснулся и не догадался обо всем. Один бог знает, какими будут его действия. Но Бьякуя, судя по ровному дыханию, все еще крепко спал.
Выждав и немного осмелев, лейтенант аккуратно прижал ладонь к его животу, отчего желание только усилилось, и он уже сам чувствовал, как слишком неровно дышит своему любовнику в затылок. Он несильно потянул ладонь на себя и еле заметно двинул бедрами. Со стороны капитана пока что не наблюдалось никаких признаков недовольства, он продолжал спать.
Ренджи немного отодвинулся, осторожно протянул ладонь и коснулся его тугих ягодиц. Потому продвинулся еще дальше, продолжая следить за тем, чтобы Бьякуя не проснулся, и в конце концов добрался до намеченной цели. Сердце его дико забилось, когда он почувствовал ее под кончиками пальцев. Он уже почти ощущал, как его член входит туда, сдавливаемый со всех сторон, как проталкивается, движется вперед. Все это вкупе с молчаливым согласием его спящего любовника окончательно свело лейтенанта с ума и он решился сделать еще один шаг. Он вытащил смазку и осторожно прошелся ею по собственному члену, после чего вернулся в первоначальное положение.
Теперь стало гораздо легче скользить между прижатых ягодиц, не опасаясь растревожить капитана несколькими движениями. Возбуждение усиливалось с каждой минутой, но Ренджи старался действовать как можно тише и аккуратнее.
Но разве можно было надеяться на то, что Бьякуя все это время будет спать? Разумеется, на каком-то этапе он почувствовал все, что выделывает с ним лейтенант, но продолжал лежать не двигаясь. Пах понемногу начинал трепетать, ему все это нравилось - и полусонное состояние, и осторожные действия любовника, и медленное продвижение к цели. Он хотел отдаться ему, но так просто лейтанант его не получит.
Ренджи вдруг услышал, как его любовник чуть шевельнулся, отодвигаясь, и невнятно прорычал сквозь сон. Он, на мгновение испытав нечто, похожее на панику, вслед за этим моментально понял, что Бьякуя, конечно же, проснулся, все понял, но, раз не вырывался по-настоящему, значит, желает, чтобы тот продолжал. Просто хочет поиграть, чтобы не сдаваться сразу же.
Лейтенант тоже прирыкнул в ответ и сильнее прижался к нему. Как только он плотнее обхватил любовника, тот стал совершать попытки вывернуться, отталкиваясь ногами, и усиливал рычание. Оно уже становилось почти угрожающим, и Бьякуя неистово боролся, разве что не пытался сделать что-то действительно серьезное, но Ренджи только сильнее сдавливал его, теперь уже и хватая зубами чуть ниже шеи. Возбуждение от этого стало невыносимым, отчего лейтенант попытался навалиться сверху, чтобы придавить любовника, но тот не давался. Тогда он, напротив, перевернул его на себя, при каждом своем движении чувствуя протест.
Звериные рычания и звуки борьбы заполнили тихую до этого спальню, в их постели снова творилось неистовство. Бьякуя бился, пытаясь отталкиваться пятками и вставать на локтях, но его прижимали слишком плотно и прихватывали зубами сильнее. Ко всему прочему Ренджи, которому он теперь был полностью открыт, добрался пальцами до взбухшего члена, зажал его и принялся двигать рукой, отчего сопротивляться с каждой секундой становилось все труднее.
Прирыкивания с обоих сторон постепенно становились ритмичными и моментами напоминали вой. Разными были только интонации, один рычал вполне удовлетворенно, а второй - с отчаянием побежденного.
Ренджи дождался, когда его любовник успокоится и смирится со своим положением, после чего развел ему ноги коленями, и еще раз предупредительно прикусил за шею. После, уже будучи уверенным в победе, разыскал вход, помогая себе рукой и стал толкаться, вызывая каждым своим движением очередной протяжный стон.
Его удовольствию не было границ. Это будоражило неимоверно - завладеть своим противником и заставить его подчиняться. Бьякуя умел доставить дичайшее наслаждение, нечего и говорить. Он почти не двигался сам, позже позволил поставить себя на четвереньки, разглядывать, удерживать за бедра, и даже сам ласкал себя, чтобы Ренжди не отвлекался и удовлетворился завоеванием сполна. А тому, едва сдерживающему сладострастную дрожь во всем теле, осталось только дождаться, когда капитан начнет издавать рваные стоны, после чего он тут же несколько раз качнулся, и замер, выплескиваясь в него.

* * *

Отрезвление пришло не сразу. Они еще долго лежали один на другом и шумно дышали, вымотанные окончательно. Потом Ренджи все-таки собрался с силами и слез с капитана, лег рядом, обнял его, но и тогда еще толком не ничего осознавал. И только после того, как сбившиеся простыни были приведены в порядок, а они оба снова лежали, готовые заснуть, лейтенанта объял жгучий стыд. Как он мог себе это позволить - рядом с ним его капитан, Бьякуя Кучики, они вместе впервые, а он прервал его сон, нарычал на него, искусал всю шею, прорвался внутрь и... Ренджи чувствовал, что краснеет.
- Прости меня, - извиняющимся голосом произнес он, упираясь лбом в разгоряченную спину, - я не хотел...
Бьякуя вздохнул и повернул к нему голову.
- Никогда не слышал ничего более дурацкого, - ответил он, - давай хоть немного поспим.

@темы: NC, slash, Nidzigasumi, Бьякуя, Ренджи

Комментарии
2009-05-04 в 18:58 

Завтра подует завтрашний ветер
местами пробивало на похихикать, но в целом весьма и весьма) :red:

2009-05-04 в 19:01 

Nidzigasumi
Нет ничего невозможного, если ты охуел до нужной степени (с)
Ну, похихикать это бывает...бывает...;-)

2009-05-04 в 21:05 

If I die before I wake, pray the lord my soul to take.
Как блин ксати))) Тока вчера думала, что уже и почитать нечего)))

автор - респект))) мож че в жанре стеба напишешь - а то местами оч даже было)))

2009-05-04 в 21:07 

Nidzigasumi
Нет ничего невозможного, если ты охуел до нужной степени (с)
Хорошо, что напомнили. Есть у меня один коротенький стебчик, надо его в дневах разместить. Но вообще писать качественный стеб - очень тяжело, это вопрос озарения, а не умения. В отличие от нцы.

2009-05-22 в 17:29 

Не пытайтесь наебать бесконечность. (с)
О да, насчет местами похихикать... Особенно мне понравился жанр :lol:

2009-05-22 в 18:57 

Nidzigasumi
Нет ничего невозможного, если ты охуел до нужной степени (с)
*сидит немало озадаченная" Вы бы, что ли, писали, в каких именно местах вы хихикаете. Я хоть буду знать, чем народ смешить в случае стеба:-)

2009-06-08 в 20:06 

Yellow-eyed NorthenCat
У меня в голове постоянно играет музыка – «Ансамбль песни и пляски имени Кащенко»
??? А мну как-то не оч. смешно было, но фанф просто УЛЁТ!!! ^___________________________________^ KAWAI DESU!!!

2009-06-08 в 21:30 

Nidzigasumi
Нет ничего невозможного, если ты охуел до нужной степени (с)
YROKA , спасибо за коммент! Он поднял мне настроение:heart::dance2:

2009-12-16 в 15:28 

почему я не там, где ты
ооох, сколько раз там они кончили?
я кончила в 10 раз больше.
автор, вы гениальны.
это просто шедевр, хоть и с опечатками.
это потрясающе, восхитительно.
мой ненасытный извращенный ум
вам премного благодарен.
низко кланяюсь и бурно аплодирую.
браво, коллега.
жду новых произведений.

:hlop::hlop::hlop:

2009-12-16 в 15:57 

Nidzigasumi
Нет ничего невозможного, если ты охуел до нужной степени (с)
Leto., огромное спасибо за такой роскошный комплимент:) Но, если хотите что-нибудь почитать моего, лучше зайдите ко мне на днев - тем весь Блич, а в эпиграфе удобный поиск. В ближайшее время я не планирую ничего писать по этому фандому, читать дальше

2009-12-17 в 00:47 

почему я не там, где ты
Nidzigasumi , окей, окей.
на досуге загляну в ваши покои.
пи.си. я тут подумала и решила, что конец вышел немного скомканным.
но суммарное впечатление скрашивает эту скомканность.
как-то так.

2009-12-17 в 01:05 

Nidzigasumi
Нет ничего невозможного, если ты охуел до нужной степени (с)
Leto. , ну-у, я не отрицаю - в моей писанине куча косяков:) Но стараемся как можем и, вроде, даже растем:)

2009-12-17 в 07:47 

почему я не там, где ты
Nidzigasumi , на счёт кучи сомневаюсь,
а мелкие недочеты есть.
но, это, наверно, относится ко всем.

2009-12-20 в 03:16 

echavarriaanna
Она разговаривает только для того, чтобы продемонстрировать, что жива.
Блин, кому как, а для меня этот фик- самое лучшее, что я читала про этот пейринг!
Я читала его уже несколько раз, и каждый с интересом
Браво!!!

2010-03-11 в 01:52 

Tsuki_no_Okami
понравилось)правда))вообще не читаю по бличу ничего, хотя и люблю его))но вот этот фанф мне понравился)) если хотите,могу помочь с бетством, у меня большой стаж в Наруто-фандоме))

2010-03-12 в 13:05 

Nidzigasumi
Нет ничего невозможного, если ты охуел до нужной степени (с)
Tsuki_no_Okami , спасибо за предложение:) Я сейчас совсем мало пишу.

2010-04-20 в 15:19 

Бисквит - это тебе не кекс и не тост, это дело тонкое. Особенно если бисквит - медовый. Это тебе не просто яйца, сахар, мед, орехи, мука, масло и все такое. Это дело тонкое.
Аеееееееееееееееее, один из любимых пейрингов этого фэндома!!! Фанфик потрясающий.
*под впечатлением* У вас так хорошо получается описывать яой, что я вам даже завидую (у меня дальше PG-13 никогда не получалось)
А конец.... Выше всяких похвал!
Спасибо вам огромное за такой замечательный яой!

2010-04-21 в 12:16 

Nidzigasumi
Нет ничего невозможного, если ты охуел до нужной степени (с)
Accord Point Noir , покорнейше благодарю:) По этому пейрингу у меня куча всего, но довольно старого, увы... скоро от меня бьяренщики отписываться начнут - я уже давно ничего по их паре не пишу.

2010-04-22 в 03:27 

Бисквит - это тебе не кекс и не тост, это дело тонкое. Особенно если бисквит - медовый. Это тебе не просто яйца, сахар, мед, орехи, мука, масло и все такое. Это дело тонкое.
Не надо думать о худшем)))
По этому пейрингу у меня куча всего, но довольно старого, увы... скоро от меня бьяренщики отписываться начнут - я уже давно ничего по их паре не пишу.

   

BleachFanFixion

главная